Я выбрал этот кейс не потому, что он самый красивый или самый успешный в моей практике. Были события и зрелищнее, и дороже. «1001 ночь» я взял по другой причине: здесь на минимальном пространстве и в относительно простой форме сошлось всё, о чём мы говорили в первых двух частях.
Это иммерсивное событие делалось для людей, которые живут в своём замкнутом мире цифр и стратегических сессий. Руководители компаний, топ-менеджеры, участники международных выставок — они приехали на финал года уставшие, пресыщенные деловыми ужинами, скептически настроенные к любому «креативу». И вдруг оказались в пространстве восточной сказки, где их встречали глашатаи с титулами, Джафар крал лампу, а Джин пел про принца Али.
В брифе стояло стандартное: «провести итоговое мероприятие для партнёров, объявить о будущей выставке в Эр-Рияде, повысить лояльность». Но за этим языком скрывалась невысказанная тревога: страх перед неизвестным рынком Саудовской Аравии, боязнь чужой культуры, нежелание выходить из зоны комфорта.
Сущностная задача была сформулирована так: «превратить страх перед неизвестным в азарт путешественника, отправляющегося в сказку». Второй слой — «дать каждому гостю пережить момент, когда он из безымянного участника конференции становится Султаном, чьего прибытия ждут».
Путь гостя состоял из четырёх фаз, совпавших со структурой обрядов перехода (ван Геннеп, Тэрнер).
Телесное переименование: глашатай выдерживал паузу, смотрел в глаза, громко произносил титул. Гость невольно выпрямлял спину, расправлял плечи — новое имя входило в тело.
Хронотоп порога: ожидание Султана длилось ровно столько, чтобы тревога созрела, но не перешла в раздражение. Пространство 90-го этажа и повторяющиеся объявления создавали «подвешенное» состояние.
Интерсубъективное подтверждение: сцена «Готовы?!» — зал начинал кричать хором, синхронизируясь в едином ритме. Кастинг Жасмин, где гости аплодисментами выбирали победительницу, укреплял чувство «мы».
Из кейса были извлечены три главные драматургические пружины: